Главная       Наверх                                                 

                   БИОГРАФИЧЕСКИЕ СТАТЬИ

 

21.12.12

 

 

 

 

ПРОСКУРИН Пётр Лукич (22.01.1928, пос. Косицы, Брянская обл. — 26.10.2001, Москва). Вырос в крестьянской семье. Когда фашисты захватили родные места, отец Проскурина стал сельским старостой*. Позже он отступил вместе с немцами. После освобождения Брянщины наши поторопились мать Проскурина вместе с детьми повести на расстрел. Спас Проскурина от гибели случайно проезжавший мимо руководитель района.

После войны работал в колхозе. В 1950 году был призван в войска ПВО. Почти вся служба прошла в подмосковном Реутово. Тогда же под псевдонимом Павел Росин опубликовал первые (правда, очень слабые) стихи в окружной газете «Красный воин». Демобилизовавшись в 1955 году, отправился сначала к тёте в Грозный. Но на юге он так и не прижился, поэтому вскоре завербовался на Камчатку, где три года крутил баранку в северных леспромхозах.

В 1957 году по пути на Брянщину остановился в Хабаровске, где случайно ему попалась редакция журнала «Дальний Восток». Видно, это был знак свыше. Дело в том, что домой Проскурин возвращался не с пустыми руками: в чемодане лежали бумаги с текстами нескольких рассказов и черновики романа. Первым читателем рукописей стал Сергей Рослый. По его протекции один из рассказов — «Цена хлеба» появился в 1958 году на страницах газеты «Тихоокеанская звезда». Но Рослый считал, что Проскурин должен всё бросить, чтобы прежде всего дописывать роман. В Хабаровске через полгода ждали знаменитостей из московских журналов. Как полагал Рослый, рукопись Проскурина будет в жилу. Так оно и оказалось. Дементьев, представляя в Хабаровске интересы «Нового мира», признал, что для его журнала проскуринское сочинение ещё не дотягивает, но местных издателей оно даже очень может заинтересовать. И уже в 1960 году в Хабаровске читатели получили первую книгу Проскурина. Она называлась «Глубокие раны» и рассказывала о партизанском движении на Брянщине. Естественно, автор в этом произведении о многом умолчал. Всю правду о своём отце он боялся рассказать вплоть до самой смерти.**

Пока издатели набирали и верстали первый роман, Проскурин вчерне завершил второй. Это уже была книга о жизни камчатских лесорубов «Корни обнажаются в буре». Ею сразу заинтересовались московские издатели. Роман вышел в 1962 году. Но теперь писатель услышал не только похвалы. Больше всех его принялся громить Г.Бровман. Тем не менее в том же 1962 году писателя приняли на Высшие литкурсы в Москве. Через два года, окончив курсы, он уехал в Орёл, где жил вплоть до 1968 года. В Орле Проскурин задумал свои главные романы о Захаре Дерюгине, которые в конечном счёте вылились в трилогию «Судьба» (1972), «Имя твоё» (1977) и «Отречение» (1987 — 1990). В начале 1980-х годов Проскурин написал три повести «В старых ракитах», «Полуденные сны» и «Чёрные птицы», в которых писатель ярко показал, как в общественном сознании обострялся кризис. В перестройку чуть ли не каждая статья Проскурина вызывала шквал откликов. Он первым заявил о ненормальной ситуации с «толстыми» журналами, которые, в какой-то момент утратив всякий интерес к текущему литпроцессу, увлеклись републикациями эмигрантских сочинений и архивными публикациями. Проскурин это увлечение сравнил с некрофилией. Естественно, либеральная критика тут же упрекнула писателя в агрессивном невежестве. Хотя доля правды в размышлениях Проскурина, несомненно, была. Позже, на излёте перестройки писатель удивился, почему вдруг в прессе стали стесняться слова «коммунист». Это уже потом выяснилось, что верхушка партии, предвидя крах господствовавшей тогда идеологии, вовсю готовила себе запасные аэродромы и пыталась навязать обществу иную лексику. Гнев ультрарадикалов вызвали и рассуждения Проскурина в 1988 году о Сталине. Проскурин тогда сказал: «В литературе и искусстве сейчас модно обращаться к фигуре Сталина. Но моё убеждение, за такие колоссальные фигуры, как Сталин, должны браться люди огромного художественного дарования, типа Шекспира или Достоевского. Только тогда художники смогут в трагической, разрушительной личности Сталина выявить созидательные для времени моменты и параллельно увидеть все те тенденции, которые нёс этот образ» («Книжное обозрение», 1988, 22 января).

В 1995 году Проскурин опубликовал роман «Седьмая стража». Как считает Николай Федь, «в «Седьмой страже» тесно переплелись, смешались мощные потоки реалистического и фантастического, образуя фантасмагорию. Именно здесь автор пытается выявить глубинные причины неприязни стоящих над русским народом правителей всех мастей к слову «русский» и особую, почти зоологическую ненависть к нему разноплеменной литературной братии, выбравшей для обеспечения своей затратной и прожорливой жизнедеятельности именно русский язык, но и на дух не принимающей слово «русский». Последним романом писателя стала книга «Число зверя».

Герой Социалистического Труда (1988). Лауреат Госпремии России (1974) и Госпремии СССР (1979). В 2000 году стал почётным гражданином Орла.

Вячеслав ОГРЫЗКО,

главный редактор

 "Литературной России""

 

     * Нам непонятно, почему так небрежен и разухабист с историческими фактами из жизни ПЕТРА ПРОСКУРИНА в своей биографической статье на Хронос.ру (http://www.hrono.ru/biograf/proskurin.html) В. Огрызко.

В частности, он пишет: "Когда фашисты захватили родные места, отец Проскурина стал сельским старостой. Позже он отступил вместе с немцами. После освобождения Брянщины наши поторопились мать Проскурина вместе с детьми повести на расстрел".

Оставляем на совести автора непозволительно легковесную скомканность данного пассажа и высокомерно-пренебрежительное неразъяснение всей трагичности данной ситуации для самого писателя, которому тогда едва исполнилось 13 лет, – в конце концов, у каждого свое представление о стиле и такте, уместных для мемориальной статьи, и о том, с чего ее следует начинать.

Но уж коли браться писать о таком сложном эпизоде, надобно правильно употреблять слова и не искажать факты даже в мелочах.

Отец писателя, Лука, попал в немецкий концлагерь, из которого вышел нравственно и физически сломленным.

В результате согласился на предложение занять один из постов, обеспечивавших выживание людей, оказавшихся в оккупации.  Однако он стал вовсе не сельским старостой, как бодро-непрофессионально утверждает Огрызко, а агентом по гарнцевому сбору, – хлеб для оказавшихся в оккупации более 80 миллионов советских людей кто-то все же должен был выпекать, кто-то должен был работать на электростанциях и подстанциях и обеспечивать работу водопроводов, котельных и прочей жизнеобеспечивающей инфраструктуры.  Возможно таким как "знатокам жизни" как Огрызко представляется,  что люди в оккупации, в том числе в крупных, захваченных немцами городах, могли питаться святым духом и обогреваться воспоминаниями о парадах на Красной площади,  но это не так.

Тем, кто захочет ознакомиться с реальными событиями из детства писателя и его собственной оценкой этого тяжелейшего периода, а не с высокомерным и аляповатым мнением о нем Огрызко, мы предлагаем прочитать отрывок из второй части автобиографического романа "Порог любви" Петра Проскурина, которая называется "На грани веков".

              

      (отрывок)

 

** События этого периода также изложены В. Огрызко небрежно и с ошибками.

 

     Для сравнения помимо уже упомянутого романа "Порог любви"

см. автобиографическую повесть

супруги писателя Л.Р. Проскуриной "Вселенная летит со скоростью любви".

Например, Вселенная летит со скоростью любви.  или  И неба гибельные кары...